Таус Махачева

Художница

«Меня интересуют разного вида связи. Например, то, как структурированы архивы художников. Они могут быть разбиты тематически: когда есть библиотека и в ней что-то посвященное пейзажу, пониманию моря, гор, посвященное внутреннему опыту или переосмыслению пустыни. Так появляется совсем другое видение мира. Почему бы не создать такую инфраструктуру, где будут выстраиваться связи, основанные на самоназвании?

Иногда я специально говорю людям: „Я феминистка, а что, вы разве нет?“ Такое клишированное удивление „А неужели вы не такой же? Это же норма!“ — это мои игривые попытки перевернуть наше ощущение нормальности, потому что на самом деле вот это — общечеловеческая норма. По крайней мере должно быть ею. Недавно моя подруга Юля подарила мне совершенно прекрасную кепку с надписью „Feminist“ — и приятель попросил себе такую же. Это было очень важно — такое простое равноправие, а не клишированное восприятие, которым кишит наша страна.

Что же касается синдрома самозванки, я бы называла это синдромом самозван(ства), потому что у него, на мой взгляд, нет гендера. Для меня это про ощущение нестабильности пола под ногами, которое свойственно всем хорошим художественным практикам. Когда все время задаешь себе вопросы о том, что именно ты пытаешься сделать, зачем и какой в этом смысл. Мне кажется, все хорошие художники задают себе такие вопросы и все время все переосмысляют. В этом бесконечном вопрошении, в сомнениях насчет того, насколько вообще важно то, что ты говоришь, появляются какие-то более глубокие смыслы и более глубокие работы».

Так что в моем понимании синдром самозван(ства) может быть очень плодотворным, кроме как когда он не доходит до каких-то совсем абсурдных форм.

Например, моей подруге, которая работает в компании, где делает буквально все, недавно предложили стать ее директором. Она рассказала о своей реакции: „Почему я? Я же никто“. И я ответила ей прямо: „Дорогая, откуда это? Ты действительно делаешь всю эту компанию! Конечно же, ты и есть ее директор“. Такие вещи развивались социально тысячи лет, и с ними нужно бороться.

Эта борьба может быть разной. Она может быть в вопросе: „А разве вы не за феминизм?“ Эта борьба может быть в разговорах с собственными подругами, когда ты говоришь им: „Милая, давай что-нибудь сделаем, если ты считаешь, что не достойна этой позиции, хотя даже учредители этой компании считают, что ты ее заслуживаешь. Здесь есть какая-то несостыковка“.

Мне кажется, этот проект — это одна из форм создания и таких связей, и борьбы. Да, я готова назвать себя эксперткой в том, чем занимаюсь. Но при этом я все время живу с синдромом самозванства. Мне кажется, это продуктивное состояние.

Но, конечно, если ты white male painter, то ты white male painter. Назовем это ВМП. Так вот, всегда было ВМП и пока все еще есть ВМП. Я приведу хороший пример двух художественных работ. Моя подруга Нина Данино участвовала в групповой выставке в Лондоне — как раз с ребятами, которые были white male painters и выставляли свою живопись. И у нее был перформанс, который она никак не анонсировала. Она пригласила актрис, которых нашла с помощью кастинга, на открытие этой выставки, и в какой-то момент, стоя в зале, они заплакали. Потом один из этих ребят сказал Нине: „Вы видели? Там была одна девушка — она смотрела на мою живопись и плакала“. Мне кажется, Нина сделала очень интересную работу, которая хорошо описывает состояние художественного мира. Но, с другой стороны, какая интересная практика из этого вызревает у той же Нины. И не только у нее, а еще и у огромного количества художниц и, между прочим, художников, ведь мужчины-феминисты тоже работают с этими темами. Так что не стоит их разделять в этом случае на мужчин и женщин, это просто какие-то типы, и они, может, даже не имеют гендера. Мне бы хотелось так думать».

Биография

Закончила бакалавриат Голдсмитс-колледжа и магистратуру Королевского колледжа искусств. Избранные выставки: 4-я и 6-я Московская биеннале современного искусства (2011, 2015), 7-я Ливерпульская биеннале (2012), 11-я биеннале в Шардже (2013), «Без названия… (местные из неотсюда)» (Центр современной культуры «Гараж», 2014), «Museum ON/OFF» (Национальный музей современного искусства — Центр Помпиду, Париж, 2016), 11-я Шанхайская биеннале (2016), Триеннале современного российского искусства в Музее современного искусства «Гараж» (2017) и 57-я Венецианская биеннале современного искусства (2017).

Лауреат Всероссийского конкурса в области современного визуального искусства «Инновация» (2011), премии «Будущее Европы» (2014), премии Художественного фонда «Московская биеннале» (2015); обладательница премии Кандинского (2016). Живет и работает в Москве.

Также читайте

Лейсан Пименова, врач-нейрохирург клиники Богенхаузен в Мюнхене, рассказала Sh.e, каково это – быть одной из немногих женщин в профессии

«Больше половины»: новый подкаст о женщинах экспертки Sh.e Елены Барышевой расскажет о «бостонском браке». 

Что такое бостонский брак и почему женщины в России решают в него вступать? Документальный фотограф из Санкт-Петербурга Ярослава Тарасова уже год фотографирует женщин, которые живут в таком союзе, и рассказала Sh.e о своём проекте. 

Мы начинаем публиковать серию текстов о новых явлениях нашего общества с точки зрения женщин и гендерного равенства.  В этот раз Перспектива Sh.e затрагивает тему цифровой реальности. Первую колонку о том, как Tinder стал новым инструментом патриархата, специально для Sh.e написала социолог, редактор проекта Open Democracy Russia Полина Аронсон, изучающая современные способы выражении любви в разных культурах.